Гоголь и аренда церквей

[siticen]

"Тарас Бульба":

— Такая пора теперь завелась, что уже церкви святые теперь не наши.
— Как не наши?
— Теперь у жидов они на аренде. Если жиду вперед не заплатишь, то и обедни нельзя править.
— Что ты толкуешь?
— И если рассобачий жид не положит значка нечистою своею рукою на святой пасхе, то и святить пасхи нельзя.
— Врет он, паны-браты, не может быть того, чтобы нечистый жид клал значок на святой пасхе!
— Слушайте!.. еще не то расскажу: и ксендзы ездят теперь по всей Украйне в таратайках. Да не то беда, что в таратайках, а то беда, что запрягают уже не коней, а просто православных христиан. Слушайте! еще не то расскажу: уже говорят, жидовки шьют себе юбки из поповских риз. Вот какие дела водятся на Украйне, панове!

Мне стало интересно, откуда автор взял весь этот бред (особенно про аренду). Оказалось, не совсем с потолка.

К сожалению, это не поклеп: в погоне за прибылью польские помещики сдавали в аренду не только свои имения, но и расположенные в них православные церкви (это также соответствовало официальной польской политике, направленной на то, чтобы максимально стеснить православную церковь, и тем самым побудить «восточных схизматиков» перейти в католичество или, на худой конец, в унию ). Из-за этого классовая ненависть многократно усиливалась религиозной.

См., напр.: Д. Клиер. Россия собирает своих евреев. Jerusalem: Gesharim; М.: Мосты культуры, 2000. Гл. 1 (http://www.pseudology.org/Jews_of_Russia/index.htm): «Разрушительное воздействие арендаторства на отношения крестьян с евреями усиливалось из-за аренды объектов неэкономического характера. Так, польские дворяне-католики со спокойной совестью передавали евреям право взимать сборы за отправление в церквах православных религиозных обрядов — за крестины, свадьбы, похороны. Одним из традиционных образов устного народного творчества стала ненавистная фигура еврея-арендатора, сжимающего в руке ключи от церкви».

Впрочем, в примечании к последнему пассажу тот же историк делает характерную оговорку: Некоторые исследователи считали и считают вымышленными факты аренды евреями православных храмов. Здесь этот вопрос разобран подробнее:

Первая украинская летопись, упомянувшая об аренде церквей, принадлежит перу Г. Грабянки.

Гоголеведы согласны:

Прежде всего из хроники Грабянки изд. 1793 г. Гоголь почерпнул также сведения об аренде евреями церквей на Украине. Эти сведения содержатся в перечне податей, которыми поляки обложили в первой половине XVII в. жителей Малороссии: "Уставили же подати дуди некакие повывачные, и пороговщину, подымное, и поголовщину, бочковое, ставщину, поемщину, сухомельщину, зоособно же церкви Божия Жидом запродавали, чего для разве з позволения Жидовного крещаемы были дети Христианскии и всякии церемонии церковныи благочестивых отдавали Жидам в аренду или откуп..."

К этому фрагменту летописи ее издателем Ф. В. Туманским было сделано примечание: "Сухомельщина, побор с мельниц: было то две части хозяйского дохода Полякам. Поемщина, за наем людей, брак, за найманный скот и пр. Ставщину, за места, где кто или на дороге с телегою станет, или на торговом месте. Бочковое, с каждой бочки продаемых питей. Поголовщина, с каждого человека; подымное, с каждой избы; пороговщина, со скота рогатого, и т. д. Жиды получали дань за каждого младенца и прихожанина от Священников тоя церькви, кою имел кто на откупе".

Сама хроника Грабянки это тот еще трэш и фарш:

Прийшли козаки до міста, оступили його (і князь Четвертинський опинився в осаді) і бачить шляхта — вистояти не сила, уклала перемир'я, погодилась викуп дати та жидів з міста прогнати. Козаки викуп узяли, жидів же всіх, якщо їм через три дні голів своїх на заріз не давали, порубали. А коли повернули до своїх, то в дорозі зустріли загін полковника Остапа, і козаки загону цього, забачивши у переможців здобич велику, запропонували поділити її, та Ганжа не погодився. Тоді Остап вдарив на місто, підпалив порохову вежу і взяв фортецю, а в місті всіх панів порубав і самому князю Четвертинському його раб з плечей голову зняв. Із всього панства живою лишилася тільки княгиня Четвертинська, бо полковнику Остапу віддана була. Прочули про все те ляхи і, не надіючись більше на міські остроги, чимдуж за Віслу дай біг ноги.