О монаршей милости

[siticen]

— Иванъ Орѣшниковъ! — возгласилъ секретарь, развертывая приговоръ. — Въ бытность свою въ Астрахани за карауломъ, на полковомъ казенномъ дворѣ говорилъ ты нѣкоторыя весьма злыя слова противъ Бога, Пресвятой Богородицы и его императорскаго величества. О семъ преступленіи какъ свидѣтели, такъ и самъ ты въ разспросахъ и съ розысковъ показалъ именно. И за тѣ слова надлежало было тебя сжечь, но оной казни его императорское величество тебѣ чинить не указалъ для того, что ты временно не въ твердомъ умѣ бываешь и многажды показывалъ за собою его императорскаго величества слово и дѣло, а какъ придешь въ память, то тѣхъ словъ ничего не показывалъ, объявляя, что все говорилъ внѣ памяти. А вмѣсто жженія тебя живаго, государь всемилостивѣйше повелѣть соизволилъ учинить тебѣ, Орѣшникову, смертную казнь — отсѣчь голову.