О токсичной феминности

На что разложился дедушка Ленин, знают все.
А на какие элементы распалась блоковская Прекрасная Дама?
Отвечает Андрей Белый.

Как атласные розы, распускались стихи Блока; из-под них сквозило "виденье, непостижное уму" для немногих его почитателей, для нас, когда-то пламенных его поклонников, встретивших его, как созидателей новых ценностей. Но когда облетел покров его музы (раскрылись розы) — в каждой розе сидела гусеница, — правда, красивая гусеница (бывают красивые насекомые — золотые, изумрудные жуки), но все же гусеница; из гусениц вылупились всякие попики и чертенята, питавшиеся лепестками небесных (для нас) зорь поэта; с той минуты стих поэта окреп. Блок, казавшийся действительным мистиком, звавший нас к себе поэзией, превратился в большого, прекрасного поэта гусениц: но зато мистик он оказался мнимый. Но самой ядовитой гусеницей оказалась Прекрасная Дама (впоследствии разложившаяся на проститутку и мнимую величину, нечто вроде "√-1"); призыв к жизни (той или этой — вообще новой жизни) оказался призывом к смерти.