Строфокамил и пифик

Калломейцев уверял между прочим, что пришел в совершенный восторг от названия, которое мужики — oui, oui! les simples mougiks — дают адвокатам. «Брехунцы! брехунцы! — повторял он с восхищением. — Ce peuple russe est délicieux!» Потом он рассказал, как, посетив однажды народную школу, он поставил ученикам вопрос: «Что есть строфокамил?» И так как никто не умел ответить, ни даже сам учитель — то он, Калломейцев, поставил другой вопрос: «Что есть пифик?» — причем привел стих Хемницера: «И пифик слабоум, списатель зверских лиц!» И на это ему никто не ответил. Вот вам и народные школы!

— Но позвольте, — заметила Валентина Михайловна, — я сама не знаю, что это за звери такие!

— Сударыня! — воскликнул Калломейцев, — вам этого и не нужно знать!

— А для чего же это народу нужно?

— А для того, что лучше ему знать пифика или строфокамила, чем какого-нибудь Прудона или даже Адама Смита!

Но тут Сипягин снова осадил Калломейцева, объявив, что Адам Смит — одно из светил человеческой мысли и что было бы полезно всасывать его принципы (он налил себе рюмку шато д’икему)... вместе с молоком (он провел у себя под носом и понюхал вино)... матери! — Он проглотил рюмку. Калломейцев тоже выпил и похвалил вино.